Вход на сайт

Логин *
Пароль *
Запомнить

Создать аккаунт

Поля помеченые(*) обязательны к заполнению.
Имя *
Логин *
Пароль *
Еще раз пароль *
Email *
Еще раз email *
Капча *
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]



Вопрос к учителю.

-Где ты, Хуа Лин?
-Где с яблонь падает снег.
-Где ты, Хуа Лин?

-Где звезды брут свой разбег.
-Где ты, Хуа Лин?
-Я в Млечном Пути звезда.
-Где ты, Хуа Лин?
-В краю, где на драконах езда,
Где сыпется в руки снег,
А на губах вода,
Где звезды берут свой разбег,
Где я был и буду всегда…

2006 г.

Там в Шаолине сотни рук
Мне протянули избавленье,
Забыл про стрелы и про лук.
Стал думать я об искупленье…
Сто дыр кармических долгов
Мне помогли закрыть руками.
Мир пуст и кругл, он без углов –
Постиг с закрытыми глазами…

2008 г.

Роза в Сушаньских горах
Неба увидела синь.
Дремлет, неведом ей страх –
В храме живет Гуанинь…
Добрая воля ведет
К храму, где роза цветет…
Все лепестки соберу –
Розы запомню игру –
На лепестках ян и инь,
В храме живет Гуанинь…

2008 г.

Пусть будет каждый день.
Как первый день творенья,
И пусть утешит Бог
В изгнанье и в гоненье…
Пусть в радости упрек тебя
Лишь позабавит,
Несчастья сам навлек.
От счастья кто избавит?!

2005 г.

Мастеру Сюи Минтану.
Я не стираю различий
Меж прошлым и будущим явно –
У Времени много обличий,
Оно притупляет и камни!
Оно притупляет страданья,
В корнях обветшалого леса –
Росток все приложит старанья
Пробиться из старого плеса!
Сегодня – печать молчания.
Сосуд оскудел милосердия,
А завтра твое СОСТРАДАНИЕ
Пробудит чужое доверие!
Я не стираю различий
Меж сердцем и сердцем явно –
ДУШИ МНОГОЦВЕТНОЙ ОБЛИЧЬЯ
СОТРУТСЯ, КАК ГРАНИ У КАМНЯ…

2002 г.

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]



Небольшой исторический обзор празднования Нового года в России – Советском Союзе в разные годы и при разных режимах. И неизбежный вывод: этот праздник был, есть и будет одним из самых любимых у россиян!

До Крещения Руси, новый год праздновали 1 марта по языческим традициям. Начало весны символизировало начало нового жизненного цикла и это, если честно, более логично для начало нового года, чем осень или середина зимы. Но Византийский календарь, придуманный в 988 году и принятый в России в 1492 году в качестве официального, говорил, что новый год начинается 1 сентября. Приняли, смирились и начали праздновать Новый год по этому условному летоисчислению, не связанному с глубинными верованиями и традициями народов, в том числе народов России.

Впрочем, крестьяне еще долгие годы продолжали ориентироваться на день весеннего равноденствия и праздновать начало нового года весной. Официальный же новый год праздновали, главным образов, в Кремле, на котором собирались царь, вельможи и представители высшего духовенства. Они все облачались в позолоченные одежды, прикладывались к иконам и Евангелию, затем патриарх вопрошал о здоровье царя - помазанника Божьего. Тот, по традиции, отвечал ему пространной речью, которую непременно заканчивал словами «…дал Бог, жив». Затем все присутствующие кланялись друг другу и заканчивали празднование обедней. По сути, это был религиозный праздник, важный для поддержания престижа власти Царя и Церкви и мало интересный простому люду.

Петр I провел в России широкие реформы по европейскому образцу, в том числе и реформу календаря и праздников. По его воле с 1700 года летоисчисление в России стало вестись от Рождества Христова, а новый год стали отмечать 1 января.

Но разрыв между знатью и простыми людьми был слишком велик и новые традиции, как и прежде, прижились только среди высших сословий, низшие же продолжали праздновать новый год по-старому – в сентябре.  

С ростом богатства российской знати, более богатым становилось празднование Нового года. При Екатерине II вошли в моду масштабные и чрезвычайно пафосные новогодние балы, а в 18 веке в домах у знати появились первые новогодние елки.













Собственно, еще Петр I приказал «учинить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, елевых и можжевеловых», но ими украшались, главным образом, площади и уличные постройки, в дома вельмож елка пришла благодаря супруге Николая I – прусской принцессе, принявшей православие под именем Александры Федоровны. Это она ввела в России моду на новогодние елки, которые уже давно обосновались на праздник у немцев. Их и украшали по немецкому образцу: венчала дерево Вифлеемская звезда, а также на него вешали яблоки, символизирующие запретный плод, а также игрушки, рождественской тематики



Но во время Первой мировой войны эта немецкая традиция была подвергнута гонениям. На волне антинемецких настроений Синод назвал елку «вражеской, немецкой затеей, чуждой православному русскому народу».

А после революции 1917 года и сам Синод вместе с православием были объявлены вне закона, что, как ни странно, послужило возрождением начавших забываться новогодних традиций – в первые годы советской власти, несмотря на разруху, Новый год праздновали широко и весело – новых праздников еще не придумали, а потребность в праздниках у народа была очень высока. Новый год каждый раз оказывался как нельзя кстати. Пока… Сталин не решил закрутить гайки, ведь праздники расхолаживают, а страна отчаянно нуждалась в восстановлении и развитии.

После смерти Ленина Новый год был запрещен как антисоветское явление, по домам ходили даже специальные группы «товарищей», проверявшие наличие в домах на новый год елей и всяческих украшений. Праздновать в эти годы разрешалось только 1 мая и 7 ноября, да и то, демонстрациями, прославлением великого Сталина и, главным образом, коммунистическим трудом.

В 1935 году новогодние елки и празднование Нового года в кругу семьи разрешили, но по-настоящему праздничным, то есть выходным днем, Новый год стал только в 1947 году. А в 1954 году, уже после смерти Сталина, елка появилась в Кремле, став главной елкой страны.

В 60-х годах на столах у советских людей появилось «Советское шампанское»



существовавшее и раньше, но именно в эти годы ставшее традиционным новогодним напитком, а благодаря братским южным народам, вместе с нами строившим социализм, у нас на Новый год появились мандарины. 1962 году в эфир Центрального телевидения СССР вышел новогодний «Голубой огонек» - традиционные черты современного Нового года сформировались окончательно.







В советские годы появилась и традиция празднования поистине уникального, нигде больше в мире не существующего праздника – Старого Нового года. Вместе с Православным рождеством, празднующимся в России сегодня даже атеистами, Новый год – Рождество – Старый Новый год составляют главную праздничную  триаду современной России – утомительную по количеству выходных дней в самое темное время года, количеству выпиваемого алкоголя и съедаемых калорий, но отличающую нас от всех прочих народов.

Нам есть чем гордиться, дорогие друзья!! С наступившим 2020 годом!!!

 

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]


Я ненавидел Американку.

Ненавидел всеми фибрами души, отчаянно, до зубовного скрежета и стиснутых кулаков; меня бесило то, как она заходит, чуть виляя бёдрами, бесила острая нота в её духах и такая же — в голосе, бесил сам факт её существования. Глядя на её вечно растрёпанные волосы невнятного, облезшего тёмного цвета, я мечтал только об одном: чтобы её нога никогда не ступала на наш порог.

Американкой её сходу прозвали за то, что она упомянула о своей практике в Америке; мы все сочли, что она выпендривается перед нами. От американок в ней была разве что неряшливость — но не врождённая, а какая-то нарочитая, будто ей нравилось ходить лохматой и в неглаженой одежде. Я, всегда одетый с иголочки, не понимал этого, решительно не понимал.

Она заместила нашу милую Еву Васильевну, пожилую, похожую на добрую чёрную овечку в своих вязаных жилетках и каракулевой шапкой курчавых волос; та ушла, как нам сказали, за выслугой лет, но в школе бывали учителя и постарше. Американка была молоденькая, что уже внушало недоверие. После больших перемен в её духах появлялась нотка жженого табака.

Я её ненавидел.

— Сауков, отвечай, — звала она ломким высоким, как у школьника, голосом, и я поднимался, оказываясь выше её на голову.
— Я не готов.
— Ты на этот вопрос можешь и сходу ответить.
— Я не слышал.

Я пытался построить между нами стену из сотен ‘я не’ и выставленного навстречу её внимательному взгляду подбородка, но она лишь улыбалась и повторяла вопрос.
— Ты же медалист, Сауков. Наверное, не так уж сложно?
И я выталкивал ответ сквозь сжатые зубы, а Американка терпеливо вычленяла из этого набора звуков ошибки и поправляла меня.
Когда-то я любил английский.

Альфачом себя я назвать не мог, но в моём классе была минимум пара ребят, готовых поддержать меня во всём.
— А чем так плоха Американка? — спросил озадаченно Егор, пиная портфель перед собой. В портфеле перекатывались с дробным пластиковым стуком ручки, карандаши и прочая канцелярская мелочь. Каждый пинок нервной дрожью прокатывался по моему позвоночнику.
— Ева Васильна была лучше.
Этот аргумент вполне удовлетворил Егора. Ева Васильевна ему нравилась. Она напоминала ему бабушку, до восьмого класса провожавшую его до дверей школы и вязавшую ему свитера и шарфики.
— Да какая разница? Она вечно Саукова в медаль тычет. Мол, медалист, медалист. Задаётся. Ненавижу таких, — Миха шёл по другую сторону. От него я и не ожидал вопросов. Миха всегда был рядом, что бы я ни учудил: вздумалось мне перейти в языковой — он перешёл со мной, надо стул мелом намазать кому — стоял на стрёме. Этих ребят можно было посвятить в свой план.
И я посвятил.

Столовка после закрытия выглядела безжизненно и жутковато. Наспех намалёванные к майским алые плакаты казались залитыми кровью, и меня передёрнуло.
— Саук, ты уверен? — подал голос Егор, и мои сомнения как рукой сняло. Ненавижу, когда мне перечат.
— Уверен. А что будет-то? Никто не узнает, что это мы. Нас тут и быть не может. Разве станет медалист рисковать своей медалью?
Миха хохотнул. В руках у него был карандаш и спички.
— Давай-ка я, а то по почерку вычислят, — пробасил он и двинулся к плакату.
Надпись ‘Убирайся в свою Америку, стерва’ была готова в карандашном эскизе, но наш план заходил несколько дальше. Я чиркнул спичкой и аккуратно выжег тлеющим огоньком первую У.
— Осторожней! — Егор мельтешил у дверей, тревожно оборачиваясь. — Если оно полыхнёт…
— Да всё сырое и трухлявое, не парься, — беззаботно отозвался я, поднося очередную спичку. И оно полыхнуло.
Как завороженный, я смотрел, как огонь пожирает коллективное творчество третьего А, перекидывается на стену и нежно лижет пыльные занавески.
— Валим! Валим, придурок! — орал Миха как не в себе, дёргая меня за рукав. Я медленно повернулся, словно через толщу воды, и в раскрытых дверях столовой за растерянной кругленькой фигуркой Егора увидел два огромных тёмных глаза. Увидел копну нечёсаных волос, и мне показалось, что через едкий запах гари пробивается острая нота её духов.
Американка стояла у входа и смотрела, как медалист Сауков с коробком спичек в руках пялится на вырастающую перед ним стену огня.
А потом Миха дёрнул меня за начинающий тлеть рукав, и мы побежали к выходу.

На первом уроке английского Американки не было.
Класс переговаривался оживлённым шепотком, а я сидел, уронив голову на руки. Перед глазами вырастали и тут же рушились картины, как я теряю всё, к чему так долго шёл, как меня выгоняют из школы, как я шатаюсь по друзьям, не в силах вернуться домой и посмотреть родителям в глаза. Какого чёрта там забыла Американка после уроков? В том, что она сдаст нас — меня так точно — я не сомневался.

— Саук, эй, Саук! — рядом как из ниоткуда нарисовался Миха, и я вздрогнул.
— Я думал, ты свалил давно.
— Ну да. Саук, Американка у директора! Её сейчас вызвали! Пойдём послушаем хоть, что говорит!
Я поплёлся за Михой. Он дело говорил — надо было знать, что именно она наплетёт.
Дверь директорского кабинета была прикрыта. Диванчик в секретарской пустовал, секретарши не было, и мы шмыгнули в уютную полутьму. И насторожили уши.
— ...ослышался? Повторите-ка! — гудящий бас директора прорвался из-за двери, и я сжался.
— Повторяю, — голос Американки — ломкий, скачущий, как коза по горным склонам. — За полчаса до этого на последнем уроке у одиннадцатых у меня вновь возникла стычка с Сауковым…
— Что она несёт? — шепнул горячо Миха, и я зажал его болтливый рот ладонью.
— …задержаться, как вы знаете. Это уже не первый раз, когда у нас с ним возникают конфликты, и этот раз выбил меня из равновесия. Я вышла покурить…
— Вы так и не бросили? — громыхнул директорский бас.
— Я была очень расстроена. Понимаете, со всеми я нашла общий язык, кроме него… И… я, кажется, не затушила бычок нормально.
Тишина. Затем — гром, от которого, кажется, дрогнула дверь:
— Вы курили в образовательном заведении? Прямо в столовой? И устроили пожар?!
— Я готова понести ответственность, — голос Американки — сухой и ровный, почему-то переставший прыгать, как у школьника.
— Да ещё бы вы не были готовы! — судя по звуку, директорская длань со всей силы впечаталась в стол. — Вы — позор для гордого имени педагога, вы…
— Попрошу обойтись без оскорблений. Материальный ущерб я покрою. Будете подавать в суд — адрес знаете.
Дверь хлопнула. Мелкие, дробные шаги Американки, тощие щиколотки в широких ботинках. Нас она не заметила.
Я рванулся в кабинет, на казнь перед широким тёмным столом, сопровождаемый отчаянными криками Михи ‘Куда, куда?!’ Сбивчиво, переводя дыхание, я выпаливал прямо в округлившиеся глаза настоящую версию событий. Рассказывал, как было на самом деле, сжимая столешницу побелевшими костяшками. Позор, проблемы, скандалы — всё отошло в моей голове на второй план, и я просто хотел…
— Сауков, — перебил меня директор, мягко улыбаясь, — ну перестань. Я понимаю, ты чувствуешь себя виноватым в том, что вы немного поссорились, но не бери на себя вину, не фантазируй. Если честно, я давно был ею недоволен…
Я поднялся и вышел, не дослушав. В класс в тот день я не вернулся. Американка тоже.

Историю с её бесславным увольнением, как водится, не должен был знать никто, но вся школа знала мельчайшие подробности. Когда она уходила — с кривой улыбкой, съехавшим набок пробором и торчащими из-под пальто острыми коленками, — её провожали все старшие классы. Я пробился через толпу, сам толком не зная, для чего. Мне так хотелось спросить у неё, зачем, почему она это сделала, но, встретив её взгляд, я просто застыл, как дурак.
Она усмехнулась.

— Учись, медалист, — она потрепала меня по макушке, приподнявшись для этого на цыпочки, и пошла дальше, а я впервые за всё время услышал в слове ‘медалист’ не сарказм. Комплимент.
Толпа бурными криками проводила такси, в которое уселась Американка, а я опустился на ступеньки крыльца. Голова ещё горела в том месте, где она коснулась её своими сухими костлявыми тёплыми пальцами.
— Эй, Саук, ты чего? — Миха, бежавший мимо, затормозил рядом, перебирая ногами. — Сам же говорил, дерьмо она, а не учитель.
Я поднял голову.
— Она была отличным учителем.
И зарыдал, как мальчишка, не стесняясь слёз.

Дело замяли. Как я слышал, она заплатила огромный штраф — до сих пор не представляю, каких усилий ей это стоило, — и исчезла из нашего городишка. Работать по специальности ей не запретили, но здесь она бы не устроилась никогда.
Я учусь на преподавателя английского — со своей дурацкой бесполезной медалью. И никогда не забываю урок, который мне преподали.

Где-то ты сейчас, Американка? В какой своей Америке?..

Автор: Алиса Полански
Источник

1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]


Вселенная вздыхала, наблюдая
За злобой и за глупостью людей…
Они делили земли, не взирая
На то, что нет у них земли своей…
Мы – гости, нас пожить сюда пустили…
Останутся и реки, и леса…
А мы уйдём, как будто и не жили…
Смеялись с нас веками небеса…

На что мы тратим жизнь? Зачем всё это?
Воюем, чтоб кого-то победить…
А в душах стало слишком мало света,
Ведь ненавидеть проще, чем любить…
А люди снова мнят себя Богами
И судьбы посторонние вершат…
Оплачены кровавыми деньгами
Умы людей, что запросто грешат…

Опомнитесь, оставьте в одиночку
Политиков, решивших воевать…
Пусть сыновья воюют их и дочки,
А мы, давайте миром всё решать…
Давайте будем капельку умнее,
Чем те, что всё за деньги продают…
Кому нужны ничтожные идеи,
Что у детей забрали мир, уют???

Давайте для детей оставим место,
В своих сердцах, в умах, в душе своей…
Им с нашею войной темно и тесно…
Мы стали не похожи на людей…
Вселенная… леса, поля и реки…
Любимых рук бесценное тепло –
Вот это не купить, увы, в аптеке…
Давайте жить во благо, не на зло…

Не портьте то, что Богом создавалось…
И человек ведь – дело рук творца…
Сердец так много искренних ломалось
От пуль, измен и острого словца…
Остановитесь, хватит разрушений…
Судить намного проще, чем простить…
Не тот, кто создаёт ракеты – гений,
А тот, кто научился жизнь ценить…

2014 г.
Источник: https://millionstatusov.ru/stihi/ukraina.html
1 1 1 1 1 1 1 1 1 1 Рейтинг 0.00 [0 Голоса (ов)]


На откосе крутого оврага,
Там, где не было встреч и разлук,
Красота, как медовая брага,
Закружила мне голову вдруг.
Я шагнул по нетоптаной глине,
Я нагнулся — и чистый родник,
Одиноко журчавший доныне,
Благодарно к ладоням приник.
И в кипенье, в хрустальных изломах
Отразил он сверкание дня,
И доверчиво ветви черемух
Наклонились, касаясь меня.
Их цветы засияли, как звезды,
Будто славя рожденье свое,—
Будто я красоту эту создал
Тем, что первым увидел ее...

1963 г